29 апреля 2012 г.

Лия Симонова. Среди войны

Детский журнал "Пионер"   1980-е

Юным героям Великой Отечественной посвящается

Лия Симонова, лауреат премии Союза журналистов СССР.
Рисунки В.Дудкина

Документальная повесть
                                                           
                                                                        1
   Родился Володя седьмого ноября, в праздник Великой Октябрьской социалистической революции. И люди, собравшиеся отметить это радостное событие, сулили родителям, что жизнь мальчика будет праздничной и великой.
   Володина мать, Улита Тихоновна, задумчиво и светло улыбалась посулам, понимая, что никакая жизнь всякий день и даже год не складывается празднично. Величие же человека она давно определила для себя как достоинство и благородство души. А душу, она хорошо это знала, приходится долго и нелегко воспитывать. До маленького Володьки растила она пятерых детей. И теперь ей казалось, что появление нового ребенка все больше умудряет ее и словно бы раздвигает горизонты ее видения и понимания мира.
Рис. В.Дудкина
   Отец Володи, Сергей Борисович, спокойный и обстоятельный, весьма почитаемый в округе лесник и охотник, считал, что каждый человек по-своему велик, а праздничной жизнь не бывает без леса. И он не мыслил себе, что его сыновья уедут, не останутся тут лесниками, как он сам, его отец и отец его отца. Лес и служение лесу в представлении Сергея Борисовича соединяли в себе и праздник, и величие, и жизнь.
   Маленького Володьку отец называл Последышем, Последышеком. И как ни старался скрыть свое неуемное чувство от жены, а особенно от старших детей, ему не удавалось. Старшие дети не ревновали. Любви и ласки от отца и матери им хватало, а Володьку, Последышека, они и сами выделяли и холили.
   День ото дня Последышек подрастал, и лес для него становился частью его самого, тем родным, понятным и близким местом на земле, без которого не проживешь.
   Ранним прохладным утром, едва касаясь босыми ногами росной травы, Володя, казалось, лучше всего слышал лес. Трели. Клекот. Уханье. Стрекотание. Постукивание. Шелест листьев. У деревьев, Володя был убежден, свой язык, который надо научиться понимать.
   Когда Володе становилось плохо: нездоровилось или обижало что-то, - он бросался к дереву. Обхватывал руками теплый шероховатый ствол, прижимался к нему и ждал, пока почувствует, как дерево передает ему свою силу.
   На поляне против их дома рос Большой Дуб. Этот Большой Дуб не был лесом, он жил среди Костиковых членом семьи. У его крепких корней стоял сколоченный отцом деревянный столик, две скамьи по одну и другую стороны и таганок с решеточкой. На таганке шипели огромные сковороды то с картощкой и яичницей, то с грибами, мясом или дичью. Парились чугунки со щами и картофельным супом. Отец усаживал семью за стол и по-своему руководил этим столом, объясняя детям, что и как в данный момент есть и как при этом себя вести. Раньше отца никто не смел схватить ложку и сказать слово. В этом давным-давно заведенном порядке таились своя красота и мудрость, и каждый вступающий в жизнь должен был усвоить это. Дуб же, десятилетиями присутствовавший при семейных трапезах, казалось, наблюдал, чтобы никакая самая малая капелька нажитой Костиковыми разумности не потерялась, а, напротив, росла и превращалась в общий семейный разум и общее благополучие.
   Чуть дальше дуба, на той же поляне перед домом покоилась еще и Вековая Ель, одним только видом своим внушая спокойствие и уверенность. Ель, как и Дуб, тоже воспринималась Костиковыми как родственница, и отец любил повторять детям: "Я рос - ее знал, мой дед о ней говорил, и никто никогда не смел ее тронуть".

   На вершину Ели отваживались садиться только коршуны. С этой Ели, которая раза в полтора была выше всех лесных деревьев, хорошо смотрелась добыча. И одно время коршуны повадились за костиковскими курами. Отец взял ружье, прищурил глаз, прицелился, выстрелил и свалил свирепого коршуна. Другой раз старший брат, Степан, попробовал сразить коршуна, но ничего у него не получилось. Слишком высока была Ель и хитра хищная птица.
   Отец, Володя сам видел, знатным был охотником. Сколько б ни извивался, ни танцевал в вышине вальдшнеп, отец мог остановить его на лету. Утеи не отличали звука его кряковых дудочек от своих голосов и чучела, сделанные отцовскими руками, принимали за уток. Как бы ни петляли зайцы, ни хитрили лисы, ни пугали медведи и волки, против отца никто не мог устоять. Но зря, без надобности, без разума отец не поднимал ружья. Он любил и охранял лес и никогда не нарушал мудрости лесной жизни. Подрастая и присматриваясь к охоте, Володя постепенно осознавал, что за умением и поступком отца скрывается целая наука, которую, заботясь о лесе, придется ему постигать всю жизнь.
   Отец подолгу рассказывал Володе о жизни леса. Случалось, Володя сам вопросами вызывал отца на разговор. Долго не мог он сообразить, как волк задирает лошадь. Отец отвечал неторопливо, обстоятельно, дополняя рассказ жестом, движением. Подберется волк поближе к лошади, схватит за хвост и ждет. Лошадь рвется вперед, тянет хвост - пытается уйти от волка. А волк держит хвост мертвой хваткой и снова ждет. Напряжет лошадь все свои силы, вытянется струной, тогда волк хвост выпустит. Лошадь от неожиданности падет на передние ноги, тут волк и схватит ее за холку. И не отпустит.
   С малых лет Володя знал, что лошадь без присмотра далеко в лес отпускать нельзя. Малыш, любимый отцов конь, всегда бродит по лесу с колокольчиком. Не слышно колокольчика, Степан скажет: "Володя, возьми уздечку, приведи Малыша". Володя бежит, бывает, и за семь километров - резвый конь Малыш. Володю Малыш любит. Увидит издали, идет виновато, с понурой головой, тычется мордой в плечо, зовет вскочить на него и уж тогда понесет лихд. Однажды Володя на коне не удержался. Малыш в мгновение притормозил свой бег, остановился, словно врос в землю.
   "Для овец, - научал между делом сына Сергей Борисович, - волк еще опаснее, чем для лошади. Овцы от одного только запаха волчьего бесятся". Как-то отец показал Володе, как волк идет на овец. Володя сам увидел, как волк подкрался к овечьему загону и хвост в оконную щель засунул. Овцы тут же каруселью завертелись, заблеяли. Собака Котик завыла. Отец из сарая, где они с Володей спрятались, выстрелил. Волчью тушу притащил в сени. Мать утром дверь отворила и как закричит: "Сергей, батя, волк ожил". Прижала всем телом дверь, в глазах страх. Отец спокойно ее отодвинул. Дверь быстро рванул на себя и, не дав волку опомниться, в упор выстрелил.
   "Зверя не надо бояться, - наставлял Володю отец, - зверя надо знать. Будешь кричать, бежать, он тебя настигнет. Обязательно. А увидит, что ты спокоен, сам станет нервничать. Зверь ведь тоже человека боится..."
   Володя, чуть повыше ствола подрос, попросил у отца ружье. Сергей Борисович слова не сказал, поехал в Брянск, привез ружье самого малого калибра.
   Пришла зима. Приехали охотники, потянулись в лес на толстых коротких лыжах. Такие ляжи в глубокий снег не проваливаются, а волки и медведи красного цвета боятся.
   Охотники зверя окружают, а Володе велят в сторонке стоять, во весь голос кричать и из ружья палить. Медведь на крик ни за что не пойдет, он в другую сторону направится, а там как раз и засели охотники. С тех давних пор запряталась в сознании Володи мысль, что "крикун" только пугает, а настоящего дела не делает. Главное же происходит там, где тишина и спокойствие.
   Что бы ни случилось, Володя всегда привык видеть отца спокойным и уверенным. Напоролся как-то один человек в лесу на медведя, ранил его, а ружье двухзарядное, и второй патрон отсырел. Этот человек кричит: "Сергей, помоги, медведь задерет!" Отец услышал крик, мигом из-за деревьев выскочил и выстрелил. Медвежья туша тяжелая. Несколько человек на лыжах связкой идут, сани с медвежьей тушей тянут. Шкура достается тому, кто зверя убил. Не ранил, не остановил, а последним выстрелом свалил. И это тоже запомнилось Володе: победителем становится тот, кто умеет завершить дело.
   Мама, все дети чувствовали это, сильно уважала отца. И обращалась к нему всегда с надеждой: все он рассудит, и все сумеет, и поступит правильно.
   Случалось, мама пожалуется: "Сергей, смотри, пчелы опять в клубок свалились". Отец пчел любил, шесть ульев держал. Лес кругом лиственный, подлесок цветущий. Пчелы хорошо приживаются. А когда шаром у входа в улей висят, значит, у них вторая матка появилась. Вот-вот сорвется шар с прежнего места и полетит искать себе новый дом. Отец научил Володю двухручную пилу гнуть так, чтоб получалось похоже на пчелиное жужжание. Пчелы пойдут на этот звук, сядут роем на дерево. Тут нужно быстро найти матку, осторожно забрать ее, перенести в запасной улей, который заранее приготовлен. За маткой и все новое семейство переселится в собственный дом. Это сложная работа, и, чтобы справиться с ней, Володя во все глаза глядел за каждым движением отца.
   Володя ждал, когда отец позовет его с собой в лес. Отец учил его видеть деревья. Сухие, и больные, и молодую поросль. Наставлял, как распознавать грибы и ягоды, различать голоса птиц и следы зверей. Как-то, Володя был еще совсем маленький, отец показал ему на траве черного жучка. Жучок семенил кривыми лапками. Отец сзади поднес палку, жучок замер. Ножки подобрал, превратился в черный незаметный камушек. "Видишь, - сказал отец, - у всякой букашки и то своя мудрость. А человеку пристало быть мудрее всякой другой жизни".
   Запомнил и впитал в себя Володя и отцово учение, и его хозяйское отношение к лесу. Увидит отец: кто-то лыко с липы дерет на лапти, оштрафует, и не проси пощады. Если кто-то, не дай бог, тронет в лесу лося, отец ни за что не простит, строго накажет. Обязательно для лосей, для птиц в лесу расставляет кормушки. Каждого спросит, где, в каком месте и какой след заметили, и все задержит в памяти. Целый день пропадает: чистит лес, и лечит, и новый сажает.
   И мать, Улита Тихоновна, тоже без дела не сидит. Только солнце поднялось или даже не появилось еще, уже крутится по хозяйству. Хозяйство немалое. Корова Красуля, красная с белой звездочкой во лбу. Молока дает литров пятнадцать-шестнадцать, но капризная. Овцы, свиньи, куры. Лошадь Малыш да собака охотничья - Котик. Всех надо накормить, приласкать, обиходить. А еще огород, да и в поле - хлеба хдут и ее заботы. Но мать вроде никогда и не устает: и голоса не повысит, и слова обидного не скажет. Все в руках у нее горит. Бегает туда-сюда и поет. Голос у матери звучный, и если соберутся родственники или друзья, Улита Тихоновна запевает в кругу, и голос ее звучит лучше всех.Отец слушает, глаз от матери не отрывает.
   Ближнее село Журиничи в трех километрах от их лесного домика. Но люди к ним наведываются часто. То, случается, из Журиничей приезжают родственники или знакомые посоветоваться, поговорить о житейских делах. То прибывают люди в лес поохотиться или за каким иным делом. С отцом ведут себя как с лесным хозяином. И Володя рано понял: если человек чувствует себя хозяином в своем деле, то живет спокойно и уверенно. И еще почувствовал Володя, человек черпает силу в близких ему людях. Оттого, что отец с матерью ласковы и уважительны, семья их веселая и дружная. И братья с сестрами по пустякам не ссорятся, а любят и понимают друг друга.
   И не видел Володя в своей жизни, что можно от какого-нибудь дела отлынить, отказаться. Скажет мать: "Володенька, возьми, сынок, серп, сходи за крапивой для скотины", - Володя тут же мигом несется за серпом. Попросит отец: "Последышек мой, поставь капканчики", - Володя и эту просьбу выполнит. И что бы ни задумали Анна, Мария, Степан и даже Татьяна, которая старше-то всего на год, Володя всегда готов пойти в помощники. Но и его никто из старших не забывает. И на плоту прокатят, и в Журиничи на школьный праздник возьмут, а то и на станцию Ботагово прихватят посмотреть, как уходят в иные края поезда.
(продолжение следует)

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...