12 июня 2011 г.

Дело о пропавшем носе....

 Это интересно.
...или Откуда г-н Гоголь почерпнул свой знаменитый сюжет.

         Такими уж создал нас Бог: на лице человеческом именно нос - самая выдающаяся примета. Глаза - зеркало души, но в них еще вглядеться надо. Рот чаще закрыт, язык не виден. Уши вообще вне лица, прикрыты волосами или головным убором. А нос - он у всех на виду.
Иллюстрация Владимира Минаева к повести "Нос".
         Необычному носу в старину придавалось большое значение, считалось, что он характеризует всего человека. Нос картошкой якобы говорил о грубости нрава. Длинный нос - о любопытстве. Острый нос - о хитрости и коварстве. Красный нос или сизый нос - о пьянстве. Особенно доставалось большим носам. Их владельцам приписывали и лживость, и пьянство, и вообще 
Профиль Гоголя работы Юрия Анненкова.
комичность, над ними потешались. Французский врач эпохи Возрождения Лоран Жубер писал в трактате о предрассудках (1579г.): "В народе чрезвычайно распространено убеждение, что по размерам и формам носа можно судить о величине и силе производительного органа".
        Интересно, что глаза, рот и уши - просто "имеют", они словно ни к чему не обязывают владельца, а вот носы - "носят". Великий и могучий русский язык как будто указывает нам: нос - это судьба. И не случайно он включен в смысловую цепочку: нос - носить - поносить (т.е.оскорблять). Не перечесть всех пословиц и поговорок, связанных с носом, и большинство из них - о плутовстве или слабостях человеческих (водить за нос или обвести вокруг носа, а если нос чешется, то это непременно к выпивке).
        Мифы о носах и их владельцах дошли до новейшего времени и перешли из фольклора в литературу. В книжном мире известны более всего три выдающихся носа.
        Первый - это нос барона Мюнхгаузена. Детская книжка о нам начинается словами: "Маленький старичок с длинным носом сидит у камина и рассказывает о своих приключениях"...
        Второй знаменитый нос принадлежал Сирано де Бержераку. Персонаж героической комедии Эдмона Ростана, как и его протопит Савиньен Сирано де Бержерак (1619 - 1655), обладали носами внушительных размеров и впечатляющих форм. Оба они - и литературный герой, и прототип - сознавали свои изъяны, но носили их с большим достоинством. Литературный Сирано готов был растерзать любого, кто словом или жестом намекнет ему на... сами понимаете на что. Впрочем, интерес к Сирано де Бержераку не исчерпывается оригинальностью его носа; яркая личность и удивительная судьба этого воина, поэта и философа заслуживают отдельного и подробного рассказа.
       И, наконец, третий знаменитый нос - это нос майора Ковалева, воспетый Н.В.Гоголем.
       Этот нос совсем не похож на два предыдущих. Какой-то невидный. "Недурной и умеренный", - сказано о нем в повести. Однако вокруг него разыгрались такие страсти! Сначала он пропал и некоторое время жил самостоятельной жизнью, потом был схвачен и возвращен владельцу. "Но что страннее, что непонятнее всего - это то, как авторы могут брать подобные сюжеты, - с лукавой улыбкой признается автор в заключение повести. - Признаюсь, это уж совсем непостижимо..."
      Что и говорить, странную историю рассказал нам Гоголь. Казалось бы, тут одна безграничная фантазия, полный произвол авторского воображения. Но и эта выдумка основана на факте. Как говорили в старину, скверный анекдот приключился однажды в Северной столице.

Секретный заказ.
Осип Шишорин кушал утренний кофий, когда явился чиновник от самого Платона Зубова, всесильного фаворита императрицы Екатерины Великой. Чиновник передал мастеру заказ: изготовить нос, который был бы совершенно как натуральный.
      Шишорин много замысловатых заказов выполнил на своем веку. Еще когда при папаше своем, известном резчике, состоял, также по дереву вырезывал купидонов, фавнов и прочих бестий. Потом в Воспитательном училище при Академии художеств обучался всяческим ремеслам и наукам. И за 15 лет стал первейшим инструментальным мастером, то есть инженером и художником в едином лице. Окончивши Академию с золотой медалью, он был отправлен за казенный счет в Англию на четыре года для совершенствования, и там всех своих англицких учителей приводил в изумление. Воротившись в Россию, Осип Иванович возглавил класс инструментальных мастеров в Академии художеств. А приборы изготавливал такие, что хоть сейчас в музеум (работы О.И.Шишорина хранятся в Эрмитаже и Историческом музее).
      Но этот заказ привел его в недоумение. Как это - нос? Для кого - нос? И для каких таких целей? Чиновник знал, да помалкивал. Тогда Шишорин брякнул напрямик:
      - Покойнику гроб заказывают, и то мерку снимают. А как же прикажете нос изготовить, не видя... - Тут мастер замялся. - То есть не зная места, куда он приставлен должен быть. Извините, вслепую не работаем-с!
      Чиновник ответствовал:
       - Резонно. Встречу вашу -с... - Он также запнулся. - С будущим владельцем этого,
так сказать, прибора мы устроим.
       Уходя, он обернулся и сказал:
       - Этот заказ и все, что до него касаемо, держать в строжайшей тайне надлежит!
       И в тот же вечер явилась к Шишорину целая депутация: два знатных персиянина, с ними толмач-кавказец и давешний чиновник от Зубова. Иностранцы были в огромных чалмах и парчовых халатах, с кинжалами за поясами. Самого важного гостя Шишорин уже видел - тот ходил позировать для портрета к придворному живописцу Боровиковскому Владимиру Лукичу. У второго персиянина все лицо ниже глаз было прикрыто повязкою. Шишорин понял, что лицо его обезображено. "Уж не проказа ли?" - подумал он.
      Чиновник сразу объявил, что господа торопятся - их нынче государыня пригласила во дворец, и Платон Александрович велел не задерживаться. Толмач залопотал по-ихнему, персияне закивали. Шишорин взял свечц и шагнул к несчастному. Пламя свечи блеснуло в темных, глубоких глазах гостя. Он опустил повязку вниз - и Шишорин чуть не вскрикнул. Свеча дрогнула в руке, горячий вочк брызнул на пальцы.
      Тут главный персиянин что-то гортанно произнес и показал два пальца. Толмач перевел:
      - Они просят два носа изготовить, чтобы про запас иметь. В Персии носы только резать умеют, а делать не научились пока.
      Другой персиянин улыбнулся - о, как странно было видеть улыбку на этом лице! - прикрылся платком, все поклонились мастеру и вышли.
      Чиновник задержался в дверях и напомнил о сугубой секретности заказа:
       - У нас со времен Анны Иоанновны ноздрей не рвут, ушей не режут, но языка лишиться можно.
       Шишорин отворил поставец, достал графинчик и хватил чарку водки - не пьянства ради, а для просветления рассудка. Странное дело, он помнил не уродство несчастного перса, а печальную красоту глаз его. "Прекрасное в соседстве с ужасным токмо возвышается", - подумал мастер.
      Он "загорелся". Теперь ему страстно хотелось сделать нос "как живой".

Тонкая работа.
Светлейший князь Платон Александрович Зубов, последний любовник императрицы, на досуге занимался различными предметами. В том числе и внешней политикой государства Российского. Очень беспокоили его Турция. Даже Потемкин не сладил с нею, а Зубов мечтал превзойти своего предшественника. "Вот если б заключить союз с Персией, - мечтал Платон Александрович, - тогда уж Турция падет!"
      Но в самой Персии безобразия творились неслыханные. Страной правил жестокий шах Ага Мухаммед. В юности его оскопили, и он вымещал злобу на всех, кто под руку попадет. Люди роптали, во дворце зрели заговоры. Брат шаха Муртаза Кули-хан попытался отнять у скопца трон, но потерпел поражение. А ближайший соратник принца Муртазы был захвачен в плен, палачи отрезали ему нос. После поражения Муртаза Кули-хан с несколькими уцелевшими приближенными бежал в Россию.
      В Санкт-Петербурге принца Муртазу принимали как весьма вероятного претендента на шахский престол. Платон Зубов часто лично сопровождал гостя, представил его императрице. Екатерина II, в свою очередь, осыпала гостя подарками и повелела придворному живописцу В.Л.Боровиковскому написать парадный портрет принца в полный рост (портрет хранится в Русском музее в Санкт-Петербурге, эскизы к нему - в Третьяковской галерее и в Тверской картинной галерее).
      Некоторое время спустя Муртаза Кули-хан обратился к светлейшему с деликатной просьбой: слыхал он, дескать, об искусстве русских мастеров, так нельзя ли сделать его верному другу искусственный нос взамен отрезанного?
      Тут Платон Александрович и вспомнил выдающегося мастера Осипа Шишорина из Академии  художеств. Искусный механик и прежде выполнял различные заказы Зубова.
      Шишорин не знал всей подоплеки странного заказа, да  ему и не надо было. Зато он накрепко запомнил обезображенное лицо перса, его глаза. И казалось мастеру, что видит он наяву утраченный нос. Схватил бумагу, карандаш - и с первого наброска все получилось. Вот такой он был, тонкий и прямой, с небольшой горбинкой и резко очерченными крыльями.
Сергей Макеев
Газета "Совершенно секретно"
за 2004г.
http://blogchitatel.blogspot.com/2012/05/blog-post_3963.html - продолжение статьи.
       

Комментариев нет:

Отправить комментарий